"Ракушка" Николаенко О.В.

В галерее «Мансарда художников» представлено около 200 работ Олега Николаенко. Несмотря на жанровое разнообразие (портреты, натюрморты, пейзажи), работы Николаенко невозможно спутать с произведениями других авторов. Художественный язык этого автора отличается лаконичностью и почти аскетичной строгостью.

Каждая работа заключает в себе принципы изобразительной системы, которая формировалась художником не одно десятилетие. Привычное жанровое разделение картин на портрет, натюрморт, пейзаж в случае с работами Николаенко крайне условно. Работы подвергаются упорядочиванию при разделении не по жанру, а по категориям: звери, женщины, цветы, предметы.

В работах, где изображены неодушевлённые предметы, знакомый объект оказывается изъят из привычной среды бытования. Помещённый в безвоздушную обезличенную среду, такой предмет больше не имеет функции. Груша, ваза, морская раковина на картинах Николаенко становятся «вещью в себе», собирательным образом всех объектов с тем же названием. В этом ключе, пространство работ Олега Николаенко проявляет связь с полотнами, созданными внутри традиции метафизической живописи. Начатая Джорджо де Кирико линия метафизической живописи, получила продолжение в творчестве Джорджо Моранди и далее у обширной группы художников первой волны ленинградского андеграунда.

Фон и предметы на картинах Николаенко заключены в жёсткие контуры. Строгость и лаконичность произведений также усиливается цветовыми решениями. Чаще всего художником используются сдержанные «разбавленные» цвета. В случае, когда в качестве фона выступает яркий активный цвет, цвета объектов нейтральны. В ранних работах Николаенко часто изымает категорию цвета полностью, акцентируя внимание на вопросе взаимоотношений между пространством и формой. Так или иначе, во всех работах художника изображённые объекты не вступают в конфронтацию с фоном, а является частью среды в которую помещены.

В подходе к наименованию работ лежит тот же принцип, что и в их создании. «Сосуд и раковина», «Ваза и плоды», «Рыба» - здесь нет места изобильности или зауми. Вещь говорит сама за себя, утверждая неисчерпаемость формы и пространственно-формальных вариаций.