МАЙ. ЗЕЛЁНЫЙ
Наступил май и город наконец-то становится зеленее. Во дворах и парках, от Михайловского сада до Сосновки, земля покрывается пушистой травой, а кусты и деревья постепенно меняют цвет от нежного и почти жёлтого до глубокого и немного пыльного зелёного. Мы наконец-то вылезаем из тёплых квартир и радуемся весенней листве. И в этот момент особенно удивляет мысль, что у цвета надежды и пробуждения негативных коннотаций едва ли не больше, чем у мрачного чёрного. Мы называем зелёными незрелых и неопытных людей, можем позеленеть от зависти и от тоски. В мае мы посмотрим на тесные, но не всегда гладкие отношения человечества с зелёным цветом.
Во времена неолита и даже в Античной Греции зелёный редко употреблялся в искусстве. Несмотря на окружавшую древнего человека зелень, достать зелёный пигмент было гораздо сложнее, чем чёрный, коричневый или разные виды охры. Больше всего зелёный цвет применяли древние египтяне, для которых он символизировал возрождение и победу жизни над смертью. Бог Осирис, связанный с земледелием и ежегодными разливами Нила, часто изображался зеленокожим. Для этого египетские художники дробили и растирали довольно дорогой малахит.
Древние римляне тоже ассоциировали зелёный с природой и возрождением. Они использовали этот цвет чаще, чем греки, благодаря чему мы можем любоваться пышными садами на помпейских фресках. Особенно римляне любили вердигри – пигмент цвета морской волны, получаемый из патины. Однако вердигри отличался нестабильностью и мог как сохранять изначальный цвет десятилетиями, так и потемнеть за пару месяцев. Такими же нестабильными были растительные красители, которые могли стать коричневыми или быстро выцвести на солнце. Поэтому вплоть до XVIII века зелёные луга требовали от художников большого знания и теории цвета, и химии, а зелёные одежды носили только состоятельные люди, такие как жена купца Арнольфини на портрете Яна ван Эйка.
Всё изменилось в XVIII веке, когда шведский химик Карл Вильгельм Шееле создал первый по-настоящему яркий искусственный зелёный пигмент. Зелень Шееле и появившаяся вслед за ней парижская зелень обосновались в палитрах прерафаэлитов и импрессионистов. Зелёный цвет быстро вошёл в моду и эти пигменты стали использовать для окрашивания ткани, обоев, книжных переплётов и даже детских игрушек. Однако через несколько десятилетий оказалось, что пигмент, обнаруженный в процессе исследования мышьяка, ядовит. К концу XIX века для многих людей зелёный стал цветом болезней и ядов.
И всё же с развитием химии репутация зелёного поправилась. Опасные пигменты ушли в прошлое. Современные краски могут похвастаться стабильностью и чистотой цвета. Пройдя такой сложный путь, зелёный цвет стал символом спокойствия, экологичности и нашей надежды на гармонию с миром.